March 10th, 2013

Солнечно

Политэкономия на пальцах XIII. Почему невозможно равновесное состояние системы

У системы невозможно равновесное состояние из-за самой сущности капиталистического производства. Ведь ради чего ведется экономическая деятельность в капиталистической системе? Правильно, ради наживы. А чем можно уравновесить систему? Только тем, что продавать товар по себестоимости, то есть работать "в ноль"? Но тогда в чем нажива? Наживы нет, но тогда и капиталистической системы, по определению, - нет, так вот все просто и банально, если рассматривать принципиальную схему. Да, жизнь сложнее, но принцип-то от этого не меняется.
Но давай-те представим, что найдется капиталист, который ради общественного блага начнет работать "в ноль", долго ли он проработает в окружении тех, кто работает ради наживы? Вспоминаем картинку с «сотами» рыночной доли. Нет наживы, нет средств отстаивать свою территорию, а значит что? Правильно, значит ее отбирают менее морально щепетильные соседи.
И именно в этом вульгарный смысл максимы, что:
Ведь начиная с определенного уровня капитала, деньги начинают управлять человеком. И вовсе не от того, что человек слаб. Не бывает слабых капиталистов. Просто сама система начинает диктовать правила игры крупным игрокам. И они, как Алиса в стране чудес, даже для того, чтобы стоять на месте, вынуждены бежать изо всех сил.
Но есть еще один «глупый вопрос», а почему капиталисты сами не потребляют излишки товаров со своей прибыли? Ну во первых потребляют, и еще как. Весь рынок лакшери товара построен на этом. И именно поэтому существуют часы за сотни тысяч долларов, и драгоценности за миллионы, яхты и замки, но как бы там ни было, все равно возможности потребить больше, чем на миллиард за свою жизнь - нет.
А сколько только у нас мультимиллиардеров? Да и если существенно потреблять на себя, то это будет значительным уменьшением оборотного капитала. Меньше оборотного капитала - меньше возможность производства, и что дальше? Правильно: потеря рынка, разорение, поход капитала к более успешным и «бережливым» хозяевам.
Кроме того, если посмотреть на емкость рынков, то самые большие рынки - это не рынки люксового товара, а рынки еды, энергии и так далее. Что из этого и сколько может лично потребить капиталист?
И тем не менее с кризисами последние 50 лет успешно боролись. Как? Об этом в следующий раз

К оглавлению
promo dzeso september 6, 2016 15:11 Leave a comment
Buy for 100 tokens
Фотография с фестиваля аргентинского танго "Ночи Милонгеро 2016". Москва. (Samsung nx300 + Samsung 45mm f/1.8 NX) В который раз, разговаривая со знакомыми о танго, спотыкаюсь о странные мужские стереотипы типа: "танцы не мужское занятие", "для танго нужны…
Солнечно

Политэкономия на пальцах XIV. Пара слов о том, как "борются" с кризисом

Наверно самый «очевидный» способ - это распродажи. Накопились товарные остатки, которые никто не покупает, можно снизить цены и этим простимулировать спрос. Но что такое снижение цены? Если до уровня себестоимости, то это уменьшение наживы и приближение к точке потери смысла для производства. Ну а если ниже себестоимости, то это равноценно «сжиганию» товара. Причем это буквальная аналогия, во времена системных кризисов такой вот лишний товар буквально утилизируют:
"То, над чем трудились корни виноградных лоз и деревьев, надо уничтожать, чтобы цены не падали, — и это грустнее и горше всего. Апельсины целыми вагонами ссыпают на землю. Люди едут за несколько миль, чтобы подобрать выброшенные фрукты, но это совершенно недопустимо! Кто же будет платить за апельсины по двадцать центов дюжина, если можно съездить за город и получить их даром? И апельсинные горы заливают керосином из шланга, а те, кто это делает, ненавидят самих себя за такое преступление, ненавидят людей, которые приезжают подбирать фрукты. Миллионы голодных нуждаются во фруктах, а золотистые горы поливают керосином. И над страной встает запах гниения.
Жгите кофе в пароходных топках. Жгите кукурузу вместо дров — она горит жарко. Сбрасывайте картофель в реки и ставьте охрану вдоль берега, не то голодные все выловят. Режьте свиней и зарывайте туши в землю, и пусть земля пропитается гнилью.
Это преступление, которому нет имени. Это горе, которое не измерить никакими слезами. Это поражение, которое повергает в прах все наши успехи. Плодородная земля, прямые ряды деревьев, крепкие стволы и сочные фрукты. А дети, умирающие от пеллагры, должны умереть, потому что апельсины не приносят прибыли. И следователи должны выдавать справки: смерть в результате недоедания, потому что пища должна гнить, потому что её гноят намеренно.
Люди приходят с сетями вылавливать картофель из реки, но охрана гонит их прочь; они приезжают в дребезжащих автомобилях за выброшенными апельсинами, но керосин уже сделал свое дело. И они стоят в оцепенении и смотрят на проплывающий мимо картофель, слышат визг свиней, которых режут и засыпают известью в канавах, смотрят на апельсинные горы, по которым съезжают вниз оползни зловонной жижи; и в глазах людей поражение; в глазах голодных зреет гнев."

Джон Стейнбек. «Гроздья гнева». Глава XXVCollapse )